Это все про Петру — гулкая пустота за проемами храмов. Пустота на месте исторических фактов и летописей. Молчание в ответ на вопрос: «Кто строил Петру, кто в ней жил и куда все ушли». Бедуины с сурьмленными глазами, тайком населяющие Петру, не ответят на этот вопрос — иорданское правительство переселило их в соседнюю деревеньку Вади-Муса, но у каждого местного бедуина есть в Петре своя родовая пещера.Пещера, где он пьет чай. И пещера, где он прячет коз.

Оказывается, путешествовать с ребенком семи месяцев очень удобно — он ничего не требует, ничего не хочет, а сидит в рюкзачке, говорит «гу» и качает ногой. Так, перебрасываясь немудреным «гу», мы вскарабкались по козьей тропке и внезапно оказались на смотровой с лучшим видом на Петру. Там был крошечная бедуинская лавка и сладкоголосый хозяин, который зазвал меня на шоу «Ночная Петра». Только не через билетную кассу, а в обход. Предложил остаться в Петре после заката, подняться к нему и поужинать с видом на шоу для туристов. Я зачем-то кивнула — слова «в обход» и «без билета» действуют на меня как капустный лист на местную козу.

Великие кочевники древности

«Как только мы построим дома и пригубим вино, то забудем запах воды», — говорили великие кочевники древности, набатеи. Они запрещали себе строить дома, пить вино и разводить сады. Набатеи прокладывали пути благовоний из Йемена в Александрию. А еще они слушали пустыню — предугадывали пути, по которым бежала вода во время зимних дождей, загоняли ее в подземные цистерны. Но кажется, кто-то из набатейских вождей пригубил вино и построил дом. До нас дошли шесть набатейских городов — пять в Израиле и один в Иордании. Таинственная Петра.

Город гремел на весь Левант —здесь останавливались караваны на пути из Дамаска к Красному морю. Отдыхали купцы на пути к Персидскому заливу. Вопли ослов, звон посуды, дым костров, бряцание оружия, смех, торг, разговор —Петра шумела посреди пустыни большим оживленным городом. Но потом торговцы осваивают морские пути. Петра теряет былую славу. Звуки ее стихают. Пыль, песчаные бури, зимние дожди надежно скрывают город до позапрошлого века, когда залетный швейцарец Иоганн Людвиг Буркхард в чалме и под именем Ибрагим ибн Абдалла проходит по узкому ущелью Сик и видит торжество Эль-Хазны.

Ночная Петра

Я стояла и представляла, с каким удивлением Ибрагим ибн Абдалла смотрит на руины Петры, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу. «Гу», - сказала Нина и улыбнулась. Я обернулась и увидела бедуина с подведенными черным глазами. Я смотрела на него как ибн Абдалла на Эль-Хазну, но он быстро-быстро заговорил, что шоу «Ночная Петра» вот-вот начнется, надо занимать места согласно купленным билетам и он привел осла. То есть, мадам, пора лезть наверх — уже сумерки, скоро на земле расставят тысячу свечей и начнется шоу.

Шоу «Ночная Петра» проводится несколько раз в неделю — нужно выйти из Петры и снова зайти с билетом на 25 баксов. Пройти через узкое ущелье и остолбенеть - вся площадь перед Эль-Хазной заставлена тысячью свечей. Они трепещут на ветру. Играет флейта. Раздаются звуки города — ржание, блеяние, звяканье, голоса, смех. Не знаю, что чувствует турист, который видит и слышит все эти визуальные и звуковые эффекты — я сидела под звездами на крыше маленького мира и смотрела вниз. Моя дочь спала. Подо мной трепетали свечи, слышался восхищенный шепот, звучала Петра. Всеми этими флейтами, звуками, голосами животных и людей.

Бегство в Египет

А потом все разошлись, а я осталась. Ночью, в бедуинской лавочке, на вершине горы. Бедуин подвел осла и жестом предложил сесть. Я взгромоздилась, поудобнее пристроив спящую дочь. Вы когда-нибудь спускались с лестницы на осле? Спуск длился вечность — я зажмурилась от страха и крепко держала осла ногами. Осел нащупывал каменные ступени, спускал передние ноги и спрыгивал задними. Мои зубы выбивали дробь.

Мы спустились с горы. Вокруг вздымались скалы и скалились фасады. Была ночь. Звезды заливали Петру медовым пронзительным светом. Осел бодро потрусил в сторону деревни, а я держала его ногами и представляла себя Марией, бегущей в Египет. Все было так же: младенец, осел и даже бедуин в роли Иосифа, ведущий осла под уздцы. Где-то там, за спиной, царь Ирод убивал младенцев, а ослик копытами «цок-цок-цок» разгонял ночь. И это тоже были звуки Петры — сопение Нины и гортанные крики бедуина, которыми тот направлял осла. Надо мной с шорохом двигались звезды. Ночь была такой густой, что ее можно было заваривать как бедуинский чай.

Часть II. Исход из Иордании

Мы вышли из Петры через бедуинскую деревню. Мой знакомец поймал машину и махнул рукой с зажатыми в ней динарами — это была плата за «Ночную Петру», ужин и трансфер. Утром я уехала из Петры, рассчитывая в полдень сесть на паром, уходящий из Акабы и часа через три быть в египетской Нувейбе. Иншаалла.

Я сидела у порту уже около трех часов — постелила на пол шаль, чтобы Нина могла поползать. Европейцев вокруг не наблюдалось, говорить было не с кем. Я внимательно наблюдала за другими пассажирами, чтобы, как только они пойдут на выход — идти за ними. Но пассажиры к галабеях были невозмутимы. Даже не так — утомлены и безучастны. «Странно», —подумала я, но все еще была настроена оптимистично.

Ангел небесный. Фатма

— Привет, я Фатма, — села рядом смуглая девочка с прекрасным английским. Все же умильный младенец на полу иорданского порта — прекрасный повод для беседы. Фатма рассказала, что они ездили на паломничество в Мекку, но уже сутки сидят здесь, в этом порту. На Красном море шторм. Я посмотрела на море из окна — оно казалось спокойным, но парому было виднее. —Видишь эти три автобуса?— спросила Фатма. — Это наши. Часть паломников ночевала в автобусе, часть – в мечети. Наверно, я изменилась лицом, потому что Фатма быстро проговорила: «Ты не бойся. Если снова придется здесь ночевать, мы постелим тебе на полу автобуса, будет хорошо». Нина икнула и сказала: «Гу».

Около восьми вечера стало понятно, что никто никуда не плывет. Здание порта закрыли. Часть паломников вздохнула и отправилась спать в автобус. Фатма взяла меня за руку и отвела в мечеть, в ее женскую часть. Там мы с Ниной легли на пол, устланный красными коврами. Вокруг лежали другие женщины—они пытались со мной поговорить, но в моем инсайд словарике арабского есть только "шукран" и "иншаалла". Я попыталась заснуть. В голове крутилось, вот это приключение, непременно, непременно расскажу или даже опишу!

Шторм на Красном море

В пять или шесть утра в громкоговоритель что-то сказали, и это была не молитва, а начало погрузки. Слава Аллаху, — обрадовалась я. Женщины вокруг сияли глазами и размахивали расческами. Учитывая, что они здесь вторые сутки, их можно было понять. Всего же паломничество от египетской Эль Ариши до Мекки заняло у них шестнадцать дней. «Мы с мамой и братом ночевали в гостинице, – как бы оправдываясь, сказала Фатма. - А остальные в автобусе. Или в мечети».

«Ну это же такое тяжелое путешествие, как ты все это выдержала», — изумлялась я. «Чем тяжелее путь, тем ценнее награда, — серьезно ответила девочка. — Правда, мы еще задержимся в Нувейбе на несколько дней — водитель нашего автобуса сломал очки, и придется ждать, пока ему сделают новые». В этот момент я подумала, что мне еще повезло. Подумаешь, ночь в мечети. «Гу» — добавила Нина и дрыгнула ногой.

К вечеру мы, наконец, дошли до Нувейбы. Я уже видела, как под сильным ветром клонятся пальмы. Уже позвонила знакомому таксисту, чтобы он нас встречал. В этот момент по громкой связи что-то сказали, и весь паром застонал. Я обернулась на Фатму. «Мы не можем пришвартоваться, слишком сильный ветер. Ночь придется провести в море, а завтра попробуем еще».

Ночь между Иорданией и Египтом

Еда на пароме закончилась. Туалеты переполнились. Я надела на Нину последний подгузник. Семья Фатмы давно позвала меня сесть с ними рядом — мама не говорила на английском, но Фатма и ее брат делали это отлично. Их родственники жили в Штатах и кажется, они тоже пробыли там какое-то время. Слава Аллаху, я могла с ними общаться. Они единственные на всем пароме знали английский — остальные были простыми египетскими паломниками. Эти мусульманские паломники нашли мне подгузники и по очереди носили на руках мою дочь. Нина улыбалась. А когда я кормила Нину грудью, мама Фатмы аккуратно поправляла сползшую шаль.

Места были сидячие и жесткие, мне не спалось. Кто-то шумно дышал, кто-то ходил и стонал. Около пяти утра паломники стали громко молиться. Я устала, измучалась и была готова присоединиться к молитве, так хотелось домой. Вероятно, Аллах услышал, потому что море успокоилось и вскоре мы ступили на землю Египта. Я попрощалась с Фатмой и ее семьей. Нина сказала: «Гу».

Гуру бэбитревела

После этой поездки я называю себя "гуру бэбитревела". Самопровозглашенный, но кого это волнует. Я не знаю, чем занять ребенка в самолете и никогда не пишу список "пять мест, которые нужно посетить с ребенком". У меня нет ни одного секрета, кроме знания, что мир дружественный, а в мечети теплые ковры. Это путешествие - мое место силы. Раз я пережила ночь на осле, в мечети и на пароме с семимесячным ребенком —значит, я все могу. Гуру, чё)